Немного истории


 
 ФЕДОСКИНО

Н. О. КРЕСТОВСКАЯ

 

       Лёжа на диване в домашнем сером костюме, обложенный немецкими подушками, в которых тонули его плечи... он обыкновенно вертел в руках какой-нибудь маленький предмет, свою старую, черную, с потускневшим лаком табакерку...» — такой словесный портрет Ивана Сергеевича Тургенева находим мы в «Русских Ведомостях» за 1884 год. Удивительно, но история сохранила для нас любимую тургеневскую вещицу. Уезжая в последний раз из России в Париж, где ему запрещали курить и нюхать табак, Тургенев подарил табакерку на память своему другу — писателю Я. П. Полонскому. Сначала реликвия бережно хранилась в семье Полонских, затем была передана в музей Института русской литературы (Пушкинский дом). В экспозиции этого музея можно увидеть табакерку Тургенева и сегодня.
       Перед нами — небольшая, величиной в два спичечных коробка, продолговатая чернолаковая коробочка. На крышке — летящая по заснеженному полю тройка, нарядные румяные барышни сидят в санях, лихой кучер подгоняет разгоряченных коней. Если раскрыть табакерку, то на внутренней стенке крышки, покрытой темно-вишневым лаком, внимательный глаз обнаружит полустершееся изображение золотого двуглавого орла и расположенные под ним литеры «Ф.А.Л.» — клеймо фабрики Александра Лукутина.
       ...Подмосковное село Федоскино. Здесь, в сорока километрах к северу от Москвы, на живописных берегах речки Учи находится старейший в России центр искусства лаковой миниатюрной живописи. Добрая половина жителей этого села и окрестных деревень так или иначе связана с традиционным промыслом. Вот уже 200 лет из поколения в поколение передаются профессиональные секреты «лакирного» дела — изготовления и росписи лакированных изделий из палье-маше.
       Французское слово «папье-маше»(буквально — «жеваная бумага») прочно прижилось в русском языке. Несколько слоев проклеенного картона, проваренного в льняном масле и просушенного в несколько приёмов в горячей печи, образуют оригинальный материал, который можно пилить, шлифовать, покрывать различными грунтами и лаками — прочный, как дерево, легкий, водостойкий. В XVIII—XIX веках папье-маше успешно применялось для изготовления самых разных предметов — от козырьков для головных уборов русской армии до подносов, столиков и даже люстр. Но самыми популярными изделиями из папье-маше были всевозможные шкатулки и коробочки: для спичек, марок, карт, очков и, прежде всего, для нюхательного табака — табакерки.
       Мода нюхать табак пришлав Россию с Запада и сначала, естественно, увлекала только высший свет. Табак привозился издалека, стоил дорого, поэтому и табакерки выполнялись из дорогих материалов, таких как кость, черепаха, фарфор, драгоценные металлы и камни. Лучшие ювелиры трудились над созданием табакерок, стоивших подчас целое состояние. К концу XVIII века мода на нюхательный табак приобрела массовый характер — последний приказчик считал делом чести иметь под рукой табакерочку. Вырос спрос на дешевые массовые коробочки для табака. Подходящим материалом для таких табакерок оказалось папье-маше. Множество мелких табакерочных фабрик появилось в то время в России, они так и назывались — бумажные табакерочные фабрики. Среди прочих была основана и фабрика московского купца Петра Коробова.
       В документах министерства финансов, относящихся к началу XIX века, сохранились некоторые бумаги владельцев коробовской фабрики, проливающие свет на дату ее основания. В ведомости о работе фабрики за 1820 год дочь Коробова указывает, что земля под фабрику была приобретена ее отцом в 1796 году в сельце Данилкове, что на берегу реки Учи напротив села Федоскино. Эти же документы дают представление об объеме производства. Так, в 1811 году было выпущено 560 дюжин табакерок с «кунштюками» (украшениями) и 145 дюжин простых табакерок Персонал фабрики состоял из вольнонаемных местных крестьян и насчитывал 30 человек.
       Фабрика Петра Коробовабыла первой в Подмосковье. Вслед за ней в соседних деревнях Марфинской и Троицкой волостей (ныне Мытищинский район Подмосковья) налаживались аналогичные производства. В семи километрах от Федоскина на другом берегу реки Клязьмы лежит деревня Жостово и в километре от неё — село Осташково. В 1810-х годах здесь открылись мастерские Ф. Ф. Гусарова, М. Г. Козлова, братьев Вишняковых. Табакерочная фабрика была открыта в селе Старогорье мещанином Кириллом Панским. Таким образом, вокруг сел Федоскино и Жостово формировался крупный центр лакировального промысла. Как правило, в лакировальной мастерской работало 10 –12 человек: несколько токарей, обрабатывавших заготовки для табакерок, шпатлевщик, лакировщик, 3 – 5 живописцев да пара учеников. Такая мастерская производила до 1000 дюжин табакерок в год.
       Но вернемся к фабрике Петра Коробова. Точных сведений о том, какими были первые коробовские изделия, нет. По преданию, Коробов ездил в Германию, посетил фабрику Иоганна Штобвассера в Брауншвейге и привез в качестве образцов круглые табакерки с живописью. Брауншвейгских табакерок в музеях сохранилось довольно много. На их плоских круглых крышках — женские портреты, жанровые сцены, аллегорические изображения. На внутренней стороне крышки можно прочесть надпись, выполненную красной краской: «Stobwasser's Fabrik in Braunschweig». Петр Коробов не подписывал своих изделий. Принято считать, что имеющиеся во многих коллекциях круглые табакерки с наклеенными под лак гравюрами относятся к изделиям его фабрики. Небольшие круглые гравюры специально выпускались для нужд прикладного искусства. Интересны сюжеты этих гравюр: «Бедная Лиза», «Пожар Москвы 1812 года». портреты членов императорской семьи.
       Первое клеймо на изделиях появилось при Петре Лукутине — зяте Коробова, вступившем во владение фабрикой в 1824 году. Клеймо состоит из литер «Ф.П.Л.», что означает «Фабрика Петра Лукутина». С этого времени на протяжении всего XIX века, вплоть до закрытия фабрики в 1904 году, ею владеет семья Лукутиных. В 1828 году Петр Лукутин был удостоен права клеймения своих изделий государственным гербом. Рядом с инициалами «Ф.П.Л.» появилось изображение двуглавого российского орла.
       Наряду с незатейливыми, массовыми изделиями для широкой публики, так называемой «рядской» и «магазинной» продукцией, на фабрике Лукутина изготавливались и заказные вещи, рассчитанные на состоятельное купечество и аристократию. Подобные изделия, выполненные с редким мастерством и изяществом, часто поистине уникальные, составили славу лукутинским мастерам первой половины XIX века.
       Конец XVIII — начало XIX века — время расцвета профессиональной миниатюрной живописи в России. В этом жанре работали выдающиеся живописцы: В. Л. Боровиковский, Г. И. Скородумов, Е. Ф. Крендовский. Ряд превосходных миниатюр создали известные рисовальщики и литографы — К. Гампельн, Р. К. Жуковский, М. М. Зверев. Миниатюрная живопись процветала в прикладном искусстве, в частности в росписи на фарфоре (в этой связи нельзя не вспомнить фарфоровый завод Гарднера, находившийся относительно недалеко от Федоскина), где наряду с портретной и пейзажной живописью в моду вошли жанровые сцены, сюжеты с крестьянскими плясками и хороводами. Лукутинская лаковая миниатюра на папье-маше также была современна. Условный черный фон, камерность, плановое построение композиций, романтические и аллегорические сюжеты, сентиментальные портреты — все отвечало требованиям эстетики своего времени.
       С 1828 года П. В. Лукутин участвует в российских и зарубежных художественно-промышленных выставках и неизменно удостаивается «публичной похвалы» и высших наград. Изделия фабрики всегда отличались высоким качеством папье-маше, прочностью и долговечностью лака. Коробочки и шкатулки легко (и в то же время очень плотно) закрывались крышками, обычно — на едва заметных шарнирных креплениях. В изделиях всегда сочетались изящество и практичность. Весьма разнообразно художественное оформление лукутинских изделий того времени: сочетание лакированного папье-маше с мозаичной миниатюрой, пейзажем на эмали, перламутровой инкрустацией.
       На великолепном коричневом портсигаре с рисунком, по литографии А. О. Орловского «Курьер», применена оригинальная техника — рисунок выполнен коричневым цветом по сусальному золоту. В той же технике выполнен рисунок «Всадники» на большом красного фона подносе. В пейзаже «Вид Останкино» часть перламутровой пластины покрыта тончайшими слоями краски — лессировками. Художник, «обыгрывая» переливы перламутра, «вписал» их в пейзаж, передавая с их помощью светящиеся полосы на небе и воде. Великолепными образцами тончайшей живописи являются миниатюры «Приятная новость» и «Под зонтиком» на табакерке и портсигаре конца 1820-х — начала 1830-х годов. В сдержанной и строгой манере исполнена в 1830 – 40-е годы серия изделий с портретами царствовавшего императора Николая I. По гравюре Ф. Крюгера создана миниатюра на табакерке «Николай I на охоте» — перламутр усиливает светоносность масляной краски, черное лакированное обрамление создает ощущение поистине драгоценной вещи. Миниатюра художника Морселлн, изображающая императора верхом на лошади в окружении свиты, выполненная на бумаге, вставлена под стекло в металлической оправе и врезана в корпус портсигара. Также в металлическую оправу заключена живописная миниатюра. На табакерке, изображающая Николая I с супругой и старшим сыном в лодке.
       Выполненные чуть позже табакерки с сентиментальными сюжетами («Девушки с ромашкой», «Девочка с котенком») оформлены в стиле рококо.Миниатюры окружены богатым золотым орнаментом в виде тонких завитков по окрашенной под перламутр поверхности табакерок.
В 1843 году на фабрике начал работать сын П. В. Лукутина Александр — человек, обладавший одновременно редкой предприимчивостью и большим художественным вкусом. При нем производство находилось на особенном подъёме, изделия экспортировались и успешно выдерживали конкуренцию на европейском рынке. В России популярность фабрики Лукутиных была столь велика, что все лакированные изделия из папье-маше, изготовлявшиеся в подмосковных мастерских, стали называть «лукугинскими».
       Конкуренты коробовско-лукутинской фабрике появились еще в начале XIX века. Крепостные графов Шереметевых — Егор и Тарас Вишняковы — открыли свои мастерские в соседних с Федоскиным деревнях Жостово и Осташкове, соответственно, в 1815 и 1816 годах. К началу 1850-х годов в Жостове и окрестных деревнях работало уже 12 заведений, изготовлявших лакированные изделия. Центральное место в промысле заняла мастерская Осипа Филипповича Вишнякова. Наиболее ранние из известных его произведений относятся к 1830–50-м годам. На них проставлено клеймо в виде круга с заключенной в нем надписью «Мастерь О. Ф. Виньняковъ». Такое клеймо имеется на круглой табакерке с изображением влюбленной пары, на шкатулках с архитектурными пейзажами. Следует отметить, что произведения мастерской Вишнякова сравнительно легко идентифицируются и датируются, так как, начиная с 1865 года, на ее изделиях в качестве клейма изображались золотые и серебряные медали, полученные на художественно-промышленных выставках. Надпись «Вишнякову с сыновьями» означала участие в деле двух его сыновей Петра и Василия.
       Во второй половике XIX столетия обнаруживается характерное своеобразие изделий мастерской Вишнякова. Среди работ, являвшихся по существу копиями с более или менее известных оригиналов, стали появляться бесхитростные и наивные импровизации вишняковских миниатюристов, как правило деревенские пейзажи. Простые виды — домики у реки, розовеющая «зорька» на горизонте — радуют глаз; в них вложены искреннее чувство и душа мастера. Особенно славились вишняковские мастера своими зимними пейзажами, написанными по черной лаковой поверхности, припудренной металлическим порошком. Создавая свои композиции, они умело вписывали в выпуклую поверхность изделия изящные деревца и кустики, а на переднем плане неизменно «вырастал» причудливый пень с веточками, удачно завершающий композицию. Такие пейзажи являются фоном для большинства вишняковскнх «троек».
       История двух самых выдающихся в Подмосковье лаковых производств — лукутинских и вишняковскнх — тесно переплетена на протяжении всего XIX столетия; они соперничали, оказывали влияние друг на друга, обменивались мастерами, перенимали друг у друга технические приемы.
       В основе подмосковной лаковой миниатюры — многослойная живопись масляными красками по загрунтованной поверхности папье-маше и специальным подкладкам. В качестве подкладок широко использовались пластинки перламутра, листики сусального золота, cepeбряная фольга, металлические порошки. Живопись прозрачными слоями краски по разнообразным грунтам и подкладкам получила местное образное название —письмо «по-сквозному» в отличие от обыкновенного корпусного письма «по-плотному». Самое примечательное во всей истории Федоскина, что техника живописи, сочетавшая письмо «по-сквозному» и «по-плотному», сложившаяся в первой половине XIX века, остается в целом неизменной до настоящего времени. Также во многом неизменны и приемы декоративного украшения федоскинских изделий — роспись поверхности изделий «под черепашку», скань, цировка. «Сканью» в Федоскине называют узор из крошечных серебряных или мельхиоровых высечек, выложенный по сырому лаку и сверху покрытый слоем прозрачного лака. «Цировка» — рисунок, получающийся процарапыванием верхнего слоя лака до подложенного под него листа фольги. «Черепаховый цвет» наводится либо кистью, либо коптящим пламенем свечи по красному или охристому фону. Большинство федоскинских изделий из папье-маше снаружи имеют черный фон, внутри окрашены алым, ярко-красным или темно-вишневым лаком.
       В серии произведений с китайскими сценами, созданной на лукутинской фабрике в середине XIX века, применена техника однотонной живописи по сусальному золоту. В отличие от многочисленных европейских лаков «под Китай», произведения лукутинских художников отличаются подчеркнутой объёмностью изображения, усиленной тенями, а иногда и рельефом живописной поверхности. Тщательная светотеневая разделка золотого орнамента коричневой краской подчеркивает объёмность гирлянд из виноградных лоз и дубовых ветвей на декоративных пасхальных яйцах, ежегодно выпускавшихся фабрикой Лукутина.
       Подмосковные лаки, в особенности лукутинские и вишняковские, не были обделены вниманием современников. В отчете о Всероссийской сельскохозяйственной выставке, проходившей в Харькове в 1887 году, подчёркивается: «Между изделиями из битой бумаги и папье-маше первое место, несомненно, занимают изделия московских кустарей. Причем главным производителем изящных лакированных вещей из папье-маше является Вишняков. Эти изделия вообще носят названия «лукутинских», по имени первого и главного их производителя, и расходятся они в громадном количестве не только в России, но даже и за границей, причем они не раз фигурировали на международных выставках и были удостоены премий. Удивляться не приходиться, если обратить внимание на превосходную работу этих изделий и на художественные рисунки и виньетки, которыми они украшены.
       Справедливости ради следует сказать, что иного мнения придерживались в те времена художественные критики, которые предъявляли миниатюре на папье-маше те же требования, что и станковой живописи. «Микроскопические безделушки, рисунок которых всегда неисправен, а сюжеты так ординарны», — так характеризовал подмосковные лаки В. В. Стасов. Он ратовал за более высокое качество образцов для копирования. Однако современники ощущали несправедливость такой оценки. А. А. Ефрон в обзоре Всемирной выставки 1886 года (Антверпен), рассматривая лукутинские вещи как изделия прикладного искусства, с некоторой долей наивности отмечал: «Деревенские сцены и типы изображены весьма эффектно на каждом выставленном предмете. Художественный критик, несомненно, нашел бы массу недостатков и ошибок в любом рисунке, но для публики, для покупателей этих недорогих украшений стола, художества совершенно достаточно».
       Подмосковная лаковая миниатюра на папье-маше тесно связана с графическим искусством России своего времени. Рисунки, гравюры, лубки, литографии, продававшиеся альбомами и отдельными листами, служили художникам-миниатюристам исходным материалом для творческого освоения и копирования. К настоящему времени определено достаточно много произведений, послуживших прототипами для миниатюрных композиций подмосковных лаков.
       Страницы многих популярных в XIX веке периодических иллюстрированных изданий, в частности выпускавшегося В. Ф. Тиммом в 1850–60-х годах «Русского художественного листка», часто служили подмосковным мастерам основой для композиций. Так, в номере 29 за 1857 год была помещена репродукция картины А. А. Попова «Демьянова уха». Литография сопровождалась текстом, в котором сообщалось, что автор получил золотую медаль на выставке в Академии художеств, а подлинник картины является собственностью Государя Императора. «Получив оригинальную картину из дворца с особенного Высочайшего соизволения, издатель полагает сообщением ее удовлетворить желанию видеть эту картину тех лиц, которые не могли ею любоваться на выставке». Возможно, текст В. Ф. Тимма послужил хорошей рекламой, и хозяева лакировальных мастерских и лукутинской фабрики рассчитывали на успех изделий с подобным сюжетом. Композиция оригинала в миниатюрах на этот сюжет предельно обобщена, оставлен минимум деталей: убранство стола, часть интерьера, окно. В некоторых миниатюрах интерьер полностью заменен черным фоном или незатейливым пейзажем. На черном фоне четко вырисовываются силуэты трех фигур. Ритмично перекликаются серебристые цветовые пятна в одежде и деталях интерьера, что повышает выразительность композиции.
       В 1860-х годах В. Ф. Тимм часто публиковал рисунки И. И. Соколова, посвященные украинской крестьянской жизни, — теме очень модной после шумного успеха гоголевских украинских рассказов. Некоторые работы Соколова были использованы подмосковными художниками. В федоскинских миниатюрах часто встречается сюжет «Малороссиянка», заимствованный из литографии, помещенной в «Русском листке». Миниатюра на крышке бювара, изготовленного в 1870-х годах в мастерской Вишняковых, представляет собой редкий образец почти точной копии рисунка в натуральную величину. Живопись на миниатюре выполнена очень тщательно, подробно написаны детали пейзажа. Лессировки по серебристому фонусоздают мерцающую загадочную обстановку. Тактичным и строгим является цветовое решение — на общем золотисто-охристом фоне яркими пятнами выделяется наряд девушки — плахта и венок. Спокойная уравновешенная композиция на бюваре отличается от рисунка И. И. Соколова с его шутливым содержанием. Живопись в полной мере отвечает своему назначению — украшает дорогую красивую настольную вещь.
       В музейных коллекциях часто встречаются изделия с миниатюрой «Украинка с коромыслом», которая является значительно переработанным вариантом того же сюжета. Изображение девушки помещено на фоне светлого серебристого пейзажа у реки за околицей. Благодаря тонкому нежному пейзажу создается наивный чистый образ, который своим лиризмом приближается к обобщающим образам-символам, свойственным народному искусству.
       Интересное изменение претерпела литография Р. К. Жуковского «Возвращение с ярмарки» из альбома «Русские народные сцены». Забавный рисунок изображает трех пьяных мужиков, сидящих на телеге и распевающих песню, — надо думать как раз ту, слова которой приведены под картинкой: «Жили-были мужики, росли грибы рыжики...» Ряд лукутинских изделий весьма точно повторяет произведение-оригинал, но гораздо больше сохранилось значительно переделанных композиций. Трое подвыпивших мужичков, фигуры которых точные копии с литографии Р. К. Жуковского, иногда в компании четвертого, сидят уже не на телеге, а за столом в трактире — с бутылкой и нехитрой закуской.
       Наибольшее распространение в подмосковной миниатюре XIX века получил сюжет катания на тройках лошадей.Известно, что источниками для создания «летней тройки» явились гравюры А. О. Орловского и К. Гампельна. Основой для композиции «зимней тройки» послужила литография «Государь Император Александр Николаевич и Государыня Императрица Мария Александровна» из упоминавшегося уже издания В. Ф. Тимма.
На литографии изображена императорская чета, проезжающая в санях по зимнему Петербургу. На голове у императрицы — выразительный головной убор «баволе», модный в 1860-х годах,— белая наколка с широкими лентами, завязанными бантом. Шкатулка с точной копией литографии хранится в Государственном Историческом музее. Но гораздо чаще встречаются существенно переработанные вариации. Очевидно, каждый мастер выбирал наиболее привычную для себя композицию, произвольно сочинял пейзаж. Мчащаяся по заснеженному лесу тройка, разрумяненные морозом седоки в санях, их яркие костюмы — все это мало напоминает строгую монохромную гравюру с императорской четой, чинно проезжающей по Сенатской площади. В результате творческого переосмысления рисунков Тимма подмосковные художники создали совершенно новые миниатюрные произведения, которые живут в искусстве Федоскина уже более ста лет. Изображения «зимних» и «летних» троек до сих пор являются излюбленным сюжетом лаковых миниатюр, символом промысла.
       Ассортимент изделий из папье-маше, выпускаемых на лукутинской фабрике и в вишняковских мастерских, был очень разнообразным, рассчитанным на самый широкий круг покупателей. Мелкие вещи — карманные и настольные спичечницы, портсигары, наборы дорожных стаканчиков, коробки для чая и табака, портмоне, шкатулки и футляры самых разнообразных форм и применения — окружали человека в быту, служили украшением письменного стола или дамского столика, часто являлись желанным подарком. О последнем красноречиво свидетельствуют многочисленные дарственные надписи, сохранившиеся на изделиях: «На память отъ Иван Петровича Томоса 1873 года», «Павлу от Марьи 1892 25 декабря»...
       Бумажные лакировальные фабрики производили и более крупные вещи — альбомы для фотографий, полочки, бювары, столики, всевозможные поддоны и подносы. При этом последние служили не только по своему прямому назначению, но часто и в качестве украшений интерьера. Такие «картины» с пейзажами, букетами цветов, натюрмортами и жанровыми сценами ставили на видное место, вешали на стены в провинциальных гостиницах, постоялых дворах, лавках и трактирах. Подносов из папье-маше сохранилось немного. Их недолговечность побудила подмосковных мастеров обратиться к более прочному материалу. С середины XIX века в мастерской Вишнякова было налажено производство железных подносов. Художники-миниатюристы одинаково хорошо могли расписывать изделия как из папье-маше, так и металлические: тарелочки, сухарницы, подносы. Многие технологические операции, такие как шпатлевка, лакировка, полировка, в обоих производствах одинаковы. Впоследствии, однако, роспись металлических подносов выделилась в отдельное производство — знаменитый Жостовский подносный промысел.
       На протяжении всего XIX века федоскинская миниатюрная живопись была тесно связана с профессиональным искусством, подчинялась смене художественных стилей, реагировала на колебания моды. Ее развитие проходило параллельно с развитием миниатюрной живописи в других видах прикладного искусства. К концу XIX века, с широким распространением художественной фотографии, жанр миниатюры приходит в упадок. Законы миниатюрного изображения с его замкнутым пространством и условным сказочным освещением слишком не соответствовали новейшим достижениям пленэрной живописи. В профессиональном прикладном искусстве, в частности в росписи по фарфору, устанавливается стиль модерн — изысканный и рафинированный, который не мог быть адекватно воспринят в среде крестьян-художников.
       В 1904 году наследники Лукутиных (последний — Н. А. Лукутин — умер в 1902 году) закрыли фабрику. Часть художников-миниатюристов перешла к Вишняковым, однако более тяжелые условия работы многих не устраивали. В 1910 году была учреждена «Федоскинская трудовая артель бывших мастеров фабрики Лукутина»; в ее состав вошли первоначально десять человек, позже прибавилось еще несколько. Весьма важной для сохранения федоскинского промысла в те годы стала финансовая поддержка, которую оказали новой артели губернское земство и попечитель кустарных промыслов С. Т. Морозов. Значительную творческую поддержку оказал московский Кустарный музей, где разрабатывались новые образцы для копирования. Самыми удачными окапались силуэтные композиции — черное лаковое изображение по желтому фону или по бронзовому порошку. Среди сюжетов господствовали бытовые сцены, сцены сельскохозяйственных работ, архитектурные пейзажи. Продукция, выпускаемая артелью, в 1913 году экспонировалась на Всероссийской выставке сельскохозяйственной промышленности в Киеве и получила малую золотую медаль — изображение этой медали штамповалось на оборотной стороне изделий рядом с названием артели.
       Очень тяжелыми в жизни промысла, как, впрочем, и в жизни всей России, оказались революционные годы и годы гражданской войны. Производство часто простаивало из-за отсутствия сырья и материалов, готовые изделия не находили сбыта. Косо поглядывало на артельщиков, выпускающих «буржуазную» продукцию, новое губернское начальство. В любой момент мастера могли быть объявлены кулаками-частниками со всеми вытекающими отсюда последствиями. Положение заметно изменилось в 1923 году в связи с проведением в Москве Всесоюзной выставки сельскохозяйственной и культурно-промышленной продукции, на которой федоскинским изделиям был присужден диплом I степени «за высокую художественную технику», а также диплом «за сохранение промысла и высокую кооперативность». Изделия артели стали экспортироваться за границу, участвовать в международных выставках. В 1925 году федоскинские мастера получили диплом Парижской выставки, в 1921 году — диплом выставки в Милане.
       В 1928 году артель пополнилась группой наиболее талантливых художников из числа вишняковских миниатюристов. Их опыт, особенно в создании пейзажей, существенно обогатил искусство Федоскина. В целом же, художники артели сумели сохранить традиционное мастерство и передать его навыки молодежи. Последнему в значительной степени способствовало открытие в 1931 году в Федоскине профессионально-технической школы миниатюрной живописи.
       Важнейшими событиями в жизни промысла в советский период всегда были юбилейные даты в политической и культурной жизни страны, поскольку именно к ним приурочивались крупные государственные заказы. Так, в 1937 году проходила большая выставка, посвященная 100-летию со дня смерти А. С. Пушкина. Специально для нее была создана серия шкатулок на пушкинскую тему. В качестве образцов были выбраны живописные произведения Д. Н. Кардовского, Г. Г. Чернецова, Г. Д. Мясоедова с портретами А. С. Пушкина, сюжетами из его произведений. Миниатюры были выполнены талантливой молодежью из первых выпусков Федоскинской школы: И. Банновым, К. Зориным, С. Слесаревым, Н. Смуровым. Молодые художники с блеском справились с копированием академической живописи. К сожалению, творческий путь многих из них оказался очень недолгим — они погибли на фронтах второй мировой войны.
       Работа артели в 1940–50-е годы была ориентирована главным образом на создание копий с произведений В. Г. Перова, В. И. Сурикова, И. Е. Репина, И. И. Шишкина и др. Это была хорошая школа профессионализма для художников. Некоторые произведения, например такие, как «Аленушка» В.М.Васнецова, удачно переносились на поверхность шкатулок. Однако лишь
немногие станковые полотна можно было подчинить законам камерной миниатюрной живописи. Наиболее творчески активные авторы стали создавать собственные композиции. В 1950–60-е годы к самостоятельному творчеству перешли В. Д. Липицкий, А. И. Козлов, М. Г. Пашинин. Обращение к сказке в таких работах этих мастеров, как «Аленький цветочек», «Сказка о царе Салтане», «Снегурочка», было новым для Федоскина. С тех пор тема русских сказок стала одним из популярнейших жанров федоскинской живописи. Поэтичность образов в миниатюрах со временем не тускнеет.
       Выдающимся художником и летописцем промысла был М. С. Чижов. Во многом благодаря его трудам в современном искусстве Федоскина восстановлены старинные приемы декорирования изделий. Он создал свое направление в миниатюре. «Зима в Федоскине» — это панорама села и рассказ о традиционных зимних гуляниях. Миниатюры М. С. Чижова вобрали в себя все лучшее из художественного наследия и являются ярким примером федоскинского искусства в советский период.
       С 1960-х годов особую значимость приобрела пейзажная миниатюра. И. И, Страхов, используя декоративные возможности живописи по металлическому порошку, бронзовому и алюминиевому, создал целые серии пейзажей: зимних — с серебристым снегом, весенних — с блестящим закатным небом, осенних — с золотой листвой. Нежные лирические пейзажи созданы С. П. Рогатовым. В его миниатюрах преодолено влияние станковизма. Конкретные виды Федоскина и окрестных деревень — Крюкова, Семенищева — написаны по законам старого пейзажа первой половины XIX века с сохранением планового построения изображения.
       Существенно новым этапом в развитии пейзажного жанра явилось творчество Ю. В. Карапаева. Его лессировочное письмо по золоту и перламутру в сочетании с легкостью рисунка помогло многим федоскинцам открыть для себя всю прелесть сверкающего миниатюрного пейзажа. С 1980-х годов начался настоящий расцвет этого жанра, в котором в настоящее время плодотворно работают Г. И. Ларишев, Г. В. Скрипунов, Ю. Л. Дубовиков, Е. С. Шишкин. Под руками художников переливы перламутра «вплавляются» в изображение поблескивающей воды, закатного неба, солнечных лучей, пробивающихся сквозь облака...
       Заслуживают превосходной оценки работы А. А. Федорова. Внимание истинного ценителя привлекают не только профессиональная живопись, но и предельно малые размеры его миниатюр, их рельефное обрамление, безупречное качество полировки, обязательное авторское клеймо-вензель, выполненное в технике золотой скани. Художник отказывается от традиционного черного цвета шкатулок в пользу темно-коричневой гаммы, которая гораздо лучше сочетается с теплым колоритом его пейзажной живописи.
       Портрет— наиболее сложный и трудоемкий жанр миниатюрной живописи. Многие федоскинские мастера в совершенстве владеют техникой копирования, легко пишут миниатюрные портреты на заказ по фотографиям, исполняют копии с известных миниатюр первой половины XIX века. Особенно популярны женские портреты красавиц пушкинской эпохи — графини Волконской, Натальи Гончаровой. Однако создание самостоятельных творческих работ под силу лишь избранным. В 1960-е годы М. С. Чижов создал серию работ, в которых запечатлел своих учителей — старейших миниатюристов промысла. В. Д. Липицкий и М. Г. Пашинин в течение многих лет трудились над образами выдающихся русских и советских политиков, деятелей науки и культуры.
       Значительную часть продукции, выпускаемой Федоскинской фабрикой в 1960—80-е годы, составляли шкатулки и коробочки с салонными сюжетами в русском стиле, большей частью шедшие на экспорт. Другая группа товара состояла из ларцов и панно с помпезными многофигурными композициями. Предназначалась она для использования в качестве дорогих и престижных
подарков, причем часто одной организации — другой. Государственный заказ позволял фабрике не заботиться о реализации подобной продукции, следовательно, и не стимулировал творческую активность художников. В значительной мере была утрачена культура формы изделия, утилитарность изготавливаемых вещей отошла на последний план.
       К концу 1980-х годов обозначились серьезные перемены в идеологической ориентации российского общества. Ослабли жесткие рамки, сковывавшие свободу творчества художников, мешавшие их самовыражению. Обострился интерес к художественному наследию российской культуры, в частности к декоративно-прикладному искусству. Появился и новый рынок для уникальных и дорогих изделий.
       В Федоскине для восприятия новых условий оказалась благоприятная почва, которую в значительной степени подготовил народный художник России Г. И. Ларишев. Будучи наставником целого поколения федоскинских мастеров, он сумел раздвинуть границы изобразительных возможностей миниатюры, пробудил в молодых художниках чувство творца. Вместе с тем их искусство, обогащенное новыми художественными приемами, было и остается в общем русле местных художественных традиций. Вновь, следуя традициям первой половины XIX века, шкатулки и коробочки стали рассматривать не только как миниатюрные живописные произведения, но прежде всего как изделия, где на равных правах рядом с живописью должны выступать форма вещи, её цвет и декоративное оформление. При этом, несмотря на изящество и кажущуюся хрупкость, изделия из папье-маше должны оставаться удобными и надежными в обращении, сохранять свою функциональность. Вещи, созданные А. И. Кузнецовым, Н. А. Зотовым, А. А. Мощевитиным, сами «просятся» в руку. Что-то живое чудится в плавных очертаниях выпуклых поверхностей, скругленных углах, валиках у основания, изящных ножках-шариках. Романтичный пейзаж или сдержанный орнамент в благородной цветовой гамме никогда не бывают самодовлеющими, но всегда подчинены задуманной автором форме.
       Иначе соотносятся живопись и изделие в произведениях Сергея и Аллы Козловых, где главенствующую роль играет избранная тема, сюжет. Форма изделия, его декор призваны лишь усилить впечатление, создаваемое собственно миниатюрой. Легкий дымчатый монохромный пейзаж Марфино, как видение из прошлых веков, выступает на изящной чернолаковой шкатулке. На другой вещи — зимняя панорама Троице-Сергиевой лавры. Изысканный артистичный рисунок будто драгоценным серебристым кружевом обволакивает всю коробочку целиком. Создается удивительно поэтичная картина монастыря, в любое время года чарующего прелестью своей архитектуры. Гармонично сочетаются форма и живопись в серии футляров с неглубокими донышками и высокими оригинальными крышками в виде расписных луковиц-маковок — традиционного навершия древнерусских теремов и церквей.
       Многие современные федоскинские художники отдают дань поиску новых форм. Можно долго и с интересом рассматривать высокий прямоугольный футляр для духов работы Д. В. Рогатова на тему из елизаветинских времен, расписанный им под впечатлением посещения пригородных петербургских парков. Живопись расположена на откидывающейся крышке и по всем боковым граням футляра, который как бы и заключает в себе изобразительное пространство — увитую декоративными листьями беседку, укрывшихся в ней от посторонних взоров придворную даму со своим кавалером. Оригинальна работа В. В. Рогатова — вертикальная цилиндрическая коробочка с крышкой в виде белоснежной беседки-ротонды. Обращают на себя внимание своим изяществом и прихотливостью форм шкатулки Н. В. Стрелкиной (Бурбышевой), И. А. Исаева, А. И. Кузнецова.
       Крайним выражением идеи «живого» изделия из папье-маше, где миниатюра и вещь слиты воедино, являются произведения А. В. Корчагина. Ярким примером может служить работа «Посвящение Гоголя» — изделие сложной формы в виде комодика или дорожной шкатулки со множеством отделеньиц и выдвигающихся ящичков. На всех внешних и внутренних поверхностях — тончайшая живось в технике гризайль с сюжетами из жизни гоголевских героев.
       В жанре миниатюрного портрета очень плодотворно работает в настоящее время Н. М» Солонинкин. Виртуозная техника, доскональное знание многочисленных первоисточников — произведений прошлых веков, использование стилевых особенностей старой живописи и графики позволяют мастеру создавать действительно оригинальные произведения с авторским, часто романтическим, отношением к персонажам. Весьма показательна в этом плане галерея портретов династии Романовых, исполненных в традициях барочной живописи, в единой колористической гамме.
       Удивительного совершенства в 1980–90-е годы достигает традиционное для Федоскина искусство орнаментального оформления шкатулок. Современная федоскинская скань не сравнима по своему богатству с незатейливыми лукутинскими узорами. Из ограниченного набора фигурных металлических высечек — мельчайших кружочков, уголков, полумесяцев, звездочек — современные мастера составляют бесконечное множество орнаментов, вписанных в круглую или овальную крышку шкатулки, опоясывающих ее выпуклые боковые стенки или только обрамляющих живопись. Непревзойденным лидером в технике скани является один из старейших художников Федоскина С. В. Монашов. В чётко заданном ритме чередуются золотые и серебряные высечки, сплошь покрывая черную, синюю или красную поверхность его шкатулок. В орнаментах можно увидеть рисунок змеиной кожи, рыбьей чешуи, павлиньего пера или русской кольчуги, самые различные типы переплетений. Чрезвычайная трудоемкость этой техники не останавливает и молодых художников. А. А. Мощевитин, И. А. Исаев, А. А. Федоров используют скань для обрамления живописных миниатюр, добиваясь большей выразительности и декоративности своих изделий.
       Дальнейшее развитие получает федоскинская жанровая миниатюра. Для ее современного состояния характерны возросшее в последние годы разнообразие сюжетов и тем, внутренняя раскрепощённость авторов. Творчество становится искренним, создаваемые произведения действительно выражают мироощущение своих творцов. В круг тем, традиционно включающий сказочные, былинные сюжеты, иллюстрации к литературным произведениям, широко вошли историческая и этнографическая темы.
       Серьезный интерес к старинному русскому костюму демонстрирует в своих работах Н. В. Стрелкина (Бурбышева). Средствами сквозной живописи по сусальному золоту ей удается весьма живо передавать красоту золотошвейных боярских нарядов. Особая звучность и одновременно деликатность в использовании золота и серебра как бы унаследованы Надеждой Огрелкиной от ее прадеда, который на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий владел в Жостове мастерской и славился росписью серебряных изделий — портсигаров и кубков. Московский купеческий костюм и сцены купеческого быта можно видеть на шкатулке И. В. Комбаровой «В ученики», в работе И. А. Исаева «В лавке тканей». Федоскинские художники ощущают себя причастными к патриархальной русской культуре и в своем творчестве постоянно обращаются к традиционным сценам: застольям, свиданиям у околицы, масляничным народным гуляниям. Эти сюжеты с высоким профессионализмом воплощены, в частности, в работах М. С. и С. С. Рогатовых — коробочке и портсигаре; в брошках, выполненных С. П. Марчуковой и ювелиром А. Г. Голиковым.
       Строительству Санкт-Петербурга посвящена большая роскошная шкатулка В. В. Рогатова. Внутри нее на специальной легко вынимаемой подставке размещены четыре шкатулочки поменьше. Все они украшены сценами, рассказывающими о петровских преобразованиях боярского быта на европейский манер. Сюжеты решены в забавной фольклорной трактовке, невольно вызывающей улыбку зрителя. Все коробочки объединены общим декоративным приемом — копчением «под черепашку» — и золотой атрибутикой — андреевским крестом и двуглавым орлом.
       Бесконечное разнообразие темы конных упряжек и неистощимость собственной фантазии проявляет в своем творчестве В. С. Ковалев. Здесь и бесчисленные вариации несущихся во весь опор традиционных «летних» и «зимних» троек, и глубоко авторские спокойные и уравновешенные композиции. В серии работ с зимним лесом обычный для Федоскина чернолаковый фон на редкость оправдан в качестве изображения ночного неба — ясного и морозного; сказочно декоративны белые заснеженные деревья, огромные таинственные сугробы; волшебный свет озаряет одинокую кибитку, запряженную в нее усталую лошадь. Автор заставляет зрителя сопереживать путникам, застигнутым ночью в лесу.
       Эмоционально сдержан в своем творчестве В. Н. Домахин, обратившийся к творческому наследию промысла в части его вишняковской примитивно-наивной живописной традиции. Изучив принципы изображения жостовской миниатюры и вообще русского живописного лубка, B. H. Домахин пишет реминисценции из жизни XIX века, стилизуя свои миниатюры под старых вишняковскнх мастеров, любуясь и заставляя любоваться нас подчеркнуто условной передачей объема, «театральной» освещенностью и даже типично «вишняковскими» деталями, в частности тем же непременным пеньком на переднем плане. Колорит — приглушенно-коричневатые тона — очевидно, также должен напоминать зрителю пожелтевший лак старых миниатюр. Художник любит старую живопись и считает подражание ей вполне оправданным.
       Современная жизнь укладывается в рамки миниатюры гораздо сложнее. Тем не менее ряд художников стараются и здесь увидеть необходимую для жанра привлекательность и поэзию. Так, С. С. Чистов и Н. Г. Марчуков акцентируют в своих композициях черты современного быта. К вечному символу новой жизни — трогательному и неясному образу молодой матери с ребенком — обращаются В. Д. Антонов, Е. Ю. Хомутинникова.
       В Федоскинском художественном училище хранится коллекция, состоящая из лаковой миниатюры XIX века, а также из дипломных работ выпускников училища, начиная с 1930-х годов. Бережное освоение этой коллекции является непременной частью процесса становления федоскинских мастеров, способствует приобщению молодежи к художественному наследию промысла. В двух километрах от Федоскина находится усадьба Марфино — прекрасный памятник архитектуры первой половины XIX века. Его изображения одинаково часто встречаются как на старинных, так и на современных федоскинских изделиях. Не перестают пленять художников живописные окрестности родного села, виды недавно отреставрированной деревянной церкви Николая Чудотворца на высоком берегу Учи. Еще стоит напротив современной фабрики здание бывших Лукутинских мастерских, в котором прадеды нынешних мастеров кропотливо расписывали и лакировали изящные изделия из папье-маше.
       В неизменной прелести родной природы, в преемственности дела, дающего мастерам и хлеб насущный и духовную радость, и состоит тот секрет, что не дает прерваться традиционному искусству федоскинской лаковой миниатюры.

похожие

Наши проекты

Наши партнеры