Немного истории







Вся история храма во имя Преображения Господня неразрывно связана с боевой славой и победами России в XVIII и XIX веках. Став столицей Российской Империи, Петербург одновременно становится и военной столицей государства.

Основатель города Петр I с самых первых дней задумал устроить в своей новой резиденции постоянные слободы для опоры и защиты трона - гвардии. Но все силы и средства отнимала изнурительная Северная война со шведами. И желание Государя было приведено в исполнение лишь в конце его царствования. Тем временем, летом гвардейцы обычно размещались в одном из предместий города в палатках, а осенью и зимою - на обывательских квартирах. Такой порядок переменило долгожданное постановление Сената (1724 г.): «устроить слободы,в которых сделать каждому сержанту по избе, прочим унтер-офицерам одну на двоих, а рядовым - одну на троих; также в середине полка сделать штабу двор на восемь изб и при том дворе госпиталь».

В 1726 году императрица Екатерина I приказала застроить местность, где ныне находится Преображенский собор, деревянными казармами «для лучшего», как сказано в указе, «плезира в першпективе Литейной и для всякаго случая в нужде в солдатах». По Высочайшему повелению, здесь стал квартировать старейший в русской армии лейб-гвардии Преображенский полк, а местность, к востоку от Литейного проспекта ограниченная улицами С.-Щедрина (Кирочная), Жуковского (Итальянская) и до улиц Восстания (Знаменская) и Парадной, получила название Преображенских слобод.

В XVIII веке служба в русской армии была бессрочной. Солдаты жили вместе с семьями в одноэтажных домах-светлицах, «дабы с вящею выгодою с женами своими быть, а дети их при полковых школах обучены и воспитаны быть могли».

Каждый полк, особенно гвардейский, имел свой храм в честь церковного праздника или святого, который считался покровителем полка. Была своя полковая церковь и у преображенцев, на углу Литейного и Пантелеимоновской улицы.

Там же, где ныне стоит Спасо-Преображенский собор, располагался полковой двор, или съезжая изба Гренадерской роты. Место это связано со знаменательными событиями ночи с 24 на 25 ноября 1741 года, когда на престол, после затянувшейся в России эпохи временщиков, взошла дочь Петра I Императрица Елизавета.

Императрица Елизавета Петровна

Мрачное, смутное, лукавое время... Как известно, после смерти Екатерины I российский престол перешел к племяннице Петра I Анне Иоанновне, на деле же власть оказалась в руках фаворита Императрицы, всесильного Бирона. Ее преемницей стала Анна Леопольдовна, тоже иностранка по воспитанию, крещенная в лютеранстве, далекая от русских православных традиций. Засилье немецких правителей, их высокомерие и своевольное господство вызывали возмущение в народе, а особенно в русской армии, еще живо помнившей Петра и славные победы русского оружия. Незаслуженно лишенная престолонаследия, дочь Императора Петра цесаревна Елизавета вела жизнь уединенную, далекую от интриг двора. Плотной толпой обступили иноверцы Российский трон. Казалось, нет надежды на возрождение державы...

Незадолго до этих событий придворный врач Лесток показал цесаревне свой рисунок, исполненный в часы мрачного раздумья: на одной его половинке Елизавета изображена была сидящею на троне; на другой - в монашеском одеянии. Под рисунком цесаревна прочла: «Выбирайте»!

События начали развиваться стремительно. Пришло известие, что временщики, во избежание восстания, срочно отправляют в Финляндию созданный самим Петром и глубоко преданный Его памяти Преображенский полк. К цесаревне тайно явилось несколько гвардейцев во главе с сержантом Грюнштейном. Они призвали «дщерь Петрову» действовать смело и решительно, обещая свою поддержку.

Поздним вечером у Елизаветы собрались приближенные, верные ей люди: Разумовские, Шуваловы, Скавронские, Ефимовские, Гендриковы, Михаил Воронцов, Василий Салтыков. Все они были единодушны: «Пора! Медлить больше нельзя».

В ту ночь цесаревна долго и усердно со слезами молилась пред образом Божией Матери «Знамение» о даровании ей короны. Окончив молитву, она надела под платье латы, взяла в руки большой серебряный крест и в полночь, несмотря на сильный холод и ненастье, покинула свой дом. У ворот стояли сани, в которые Елизавета села вместе с Лестоком, а Воронцов и Шуваловы стали на запятки, и лошади понеслись по пустынным улицам к казармам гвардейцев, где теперь стоит собор Преображенского полка.

Сани остановились перед съезжей избой полка, где непредупрежденный часовой-барабанщик ударил тревогу, но Лесток кулаком прорвал кожу барабана, тогда как тринадцать гренадеров, участников тайны, побежали по казармам. В несколько минут собралось несколько сот человек. Преображенцы хорошо знали и любили Елизавету, у многих она была восприемницей на крестинах детей.

Цесаревна произнесла краткую, но сильную речь.
-  Узнаете ли меня, ребята, помните ли, кто я и чья дочь?
-  Узнаем, матушка.
-  Родители мои трудились, заводили регулярство, нажили великое сокровище многими трудами, а ныне все это растащено, сверх же того еще и моего живота ищут, но не столько мне себя жаль, как отечество, управляемое чужими головами. Оно напрасно разоряется и людей столько не ведомо за кого пропадает. Кому же хотите верно служить? Мне ли, государыне природной, или другим, беззаконно похитившим мое наследие?

Елизавета не скрывала, что главную надежду, после Бога, возлагает на любезных ей преображенцев.
-  Итак, готовы ли идти за мною, защитить меня?
-  Готовы, матушка, всех врагов перебьем!
-  Не говорите про убийство, а то я уйду. Потом, подняв крест, Елизавета сказала:
-  Клянусь в том, что умру за вас. Целуйте и мне крест на этом, но не проливайте напрасно крови.
-  Клянемся. Да здравствует наша матушка, Лизавета Петровна! - отвечали солдаты и бросились целовать крест. Громкое «ура» огласило съезжую избу.
Когда обряд присяги был совершен, Елизавета сказала: «Пойдем». И рота в составе 360 человек отправилась вдоль Невского проспекта вслед за цесаревной, надевшей на свою голову солдатскую каску. На Адмиралтейской площади Елизавета Петровна вышла из саней и пошла впереди, но ее маленькие ножки вязли в снегу, и гренадеры стали говорить:
-  Мы что-то тихо идем, матушка!
Тогда цесаревна позволила двум солдатам поднять ее и понести на руках. У Зимнего дворца Лесток отделил двадцать пять человек, приказав им арестовать временщиков Миниха, Остермана, Левенвольда и Головкина. Восемь других гренадеров пошли вперед, как бы идя на смену часовым, неожиданно набросились на четырех караульных, охранявших главный вход, и легко их обезоружили. Войдя во дворец, заговорщики направились в кордегардию и накинулись на дежурного офицера, причем, как рассказывают, Елизавета отвела в сторону штык, чуть было не пронзивший его. Затем поднялась в покои Анны Леопольдовны, разбудила правительницу почивавшую мирным сном, и объявила ей о своем избрании на царство...

В это время под окнами Зимнего дворца раздалось громогласное «ура» тысячной толпы, собравшейся вместе с остальными полками гвардии и извещенной двадцатью верховыми гренадерами Преображенского полка, обскакавшими весь город. Ночь была темная, мороз - трескучий, но, несмотря на это, войска и народ со всех сторон спешили к Зимнему дворцу, раскладывали костры на прилетавших улицах, кое-как отогревались от стужи и несмолкаемо кричали: «Здравствуй, наша матушка, Елизавета Петровна!»

На следующий день Государыня отправилась на благодарственный молебен; но не успела она войти в церковь, как ее окружили преображенцы со словами: «Ты, матушка, видела, как усердно мы сослужили тебе свою службу: за это просим одной награды - объяви себя капитаном нашей роты, и пусть мы первые присягнем тебе!» Императрица изъявила свое согласие. Последовавший вскоре Высочайший указ гласил: «Гренадерская рота Преображенского полка ревностно верность нам свою показала, что мы успели в восприятии престола без всяких дальнейших препятствий». Все участники переворота получили звание «лейб-компанцев» и дворянство. Офицеры полка награждены были одной третью годового оклада, нижним чинам раздали двенадцать тысяч рублей.

Государыня немедленно освободила и наградила тех гвардейцев, которые были арестованы временщиком Бироном. Освобожденных привели на площадь в арестантских платьях, прикрыли знаменами и прочли Высочайший указ о прощении и возвращении чинов. После этого надели им офицерскую форму, вручили шпаги и, наконец, объявили о наградах, которых они удостоены как пострадавшие невинно.

М. В. Ломоносов приветствовал Елизавету Петровну одою:

 

Целуй, Петрополь, ту десницу,
Которой долго ты желал;
Ты паки зришь Императрицу,
Что в сердце завсегда держал,
Не так поля росы желают,
И в зной цветы от жажды тают,
Не так способных ветров ждет
Корабль, что в тихий порт плывет,
Как сердце наше к Ней пылало,
Чтоб к нам лицо Ее сияло.

 

Через несколько дней, 7 декабря 1741 года, посетив Преображенский полк уже Императрицей, Елизавета в память об этом событии повелела выстроить на месте съезжей избы церковь - в знак благодарности Господу за оказанную ей великую милость.

Памятная медаль
в честь восшествия
Императрицы Елизаветы
Петровны на престол

9 июня 1743 года она собственноручно заложила первый камень в основание каменного трехпрестольного храма во имя Спаса Преображения Господня и подарила будущему собору серебряный ковчег. Храм возводился первоначально по проекту М. Г. Земцова, а после его кончины достраивался архитектором П.-А. Трезини, известным «своими немалыми партикулярными строениями».

Императрица принимала живое участие в постройке задуманного ею храма. Утвердив «план и фосат», самолично решала: где поместить двери, крыльца и окошки, какими главами венчать храм. Она соизволила Высочайше указать: для сбору денег сделать книгу - и сама распоряжалась, откуда взять недостающие средства. Не хватало материалов, была нужда в рабочих - обо всех, подчас даже мелких делах строительства немедленно доносилось Императрице. На плане иконостаса Елизавета Петровна собственноручно делала отметки, где и какие поместить иконы.

План Преображенского
собора 1754 года

Церковь была возведена в древнем русско-византийском стиле, и, впервые в северной столице, - «о пяти деревянных главах позлащенных». Императрица прямо указала архитектору Пьетро Антонио Трезини принять за образец очертания глав Кремлевского Успенского собора в Москве, с его исконными национальными формами.

К слову, пятиглавие - традиционное завершение русских церквей - в елизаветинское время было восстановлено в правах специальным указом. Храм имел три престола: главный - во имя Преображения Господня (в честь этого праздника был наименован полк), второй - во имя святого Сергия Радонежского, чудотворца, покровителя русского царствующего дома, третий - во имя священномучеников Климента, папы Римского (101 год н. э.), и Петра, архиепископа Александрийского (311 год н. э.), так как день воцарения Императрицы Елизаветы Петровны был днем памяти этих святых. Придел этот был задуман как своеобразный семейный храм императорского дома. В нем находились иконы, имеющие прямое отношение к различным событиям из жизни Императрицы. Так, на местной иконе Спасителя изображены были молящиеся у Его ног святые Климент и Петр, как бы просящие о даровании Цесаревне престола; на местной иконе Богоматери - праведные Захария и Елисавета, чья память чтится в день тезоименитства Государыни. Над иконою Спасителя был помещен образ евангелиста Марка, память которого совершается в день коронации Елизаветы.

Фасад Преображенского
собора 1754 года

Храм во имя Преображения Господня был освящен Санкт-Петербургским архиепископом Сильвестром 5 августа 1754 года в присутствии Императрицы Елизаветы Петровны и наименован полковым собором. Первый в северной столице пятикупольный храм был выкрашен в зеленый цвет. По словам современников, он был лучшим из всех в Литейной части, а газета «Северная пчела» назвала его великолепнейшим. Внутри церковь была украшена ионическими пилястрами и лепкой. Московские мастера Кобылинские вырезали по эскизу Б. Растрелли золоченый пятиярусный иконостас и великолепную алтарную сень. Образа под смотрением И. Я. Вишнякова написал «самым чистым и искусным письмом» известный живописец Мина Колокольников.

Лейб-гвардии Преображенский полк был первым и старейшим полком русской гвардии, поэтому указом Павла I от 12 ноября 1796 года храм получил наименование всей гвардии собора. За время своей истории он пережил несколько тревожных моментов. В связи с переводом лейб-гвардии Преображенского полка на Миллионную улицу собор 19 января 1799 года был обращен в приходскую епархиальную церковь. Такое положение сохранялось недолго. «Высших и низших чинов военнослужащие усердно желают, чтобы церковь Преображения Господня, что на Литейной, по-прежнему была собором лейб-гвардии Преображенского полка, — писал 10 сентября 1806 года обер-священник армии и флота П. Я. Озерецковский обер-прокурору Святейшего Синода князю А. Н. Голицыну. - Такое желание полка... нахожу я правильным: оный полк, из лейб-гвардейских будучи первый, иметь особенную церковь должен». К тому же, и полк к этому времени вернулся во вновь отстроенные казармы по Кирочной, 35, у Таврического сада.

В 1806 году Государь Император Александр I повелел епархиальному ведомству передать Преображенскую церковь обратно полку с прежним наименованием - всей гвардии собора.

похожие

Наши проекты

Наши партнеры