Немного истории


Храм Смоленской иконы Божией матери

 

венный в округе, и под его светом собирался весь «цвет» Старой Южи, пели, играли, общались. В храме к тому времени все было разграблено, решетки на окнах выломаны с корнем. Рамы выставлены, двери сорваны или нараспашку. Растащены были не только утварь и иконы, но даже алтарные преграды и каркасы. Как-то, зайдя под колокольню у входа в трапезную часть церкви, Люба почувствовала какой-т о бугорок в земле, ковырнула ногой и наклонилась – это был медный крест, распятие, около 14 см длиной (очевидно, или осколок навершия хоругви или какого-нибудь кивота). Она бережно хранила его у себя в доме до самой старости, и на 210-летний юбилей Свято-Смоленского храма передала его Приходу.

Татьяна Владимировна Сальникова, 1924 г.р. Проживает в Ставропольском крае.

Ее дед по матери – Василий Никонович Починин был старостой (должность, напоминающая завхоза) Смоленской церкви в Старой Юже. Родился он в 60-е годы XIX века в д. Нефедово. До первой мировой войны он был офеней, ходил с товаром в Саратовскую губернию. Старостой храма стал после возвращения с первой мировой (германской) войны, будучи к тому времени дважды кавалером георгиевского креста. Его супругой была Мария Егоровна, урожд. Постнова, из той же дер. Нефедово. У них было 6 детей: Василий, Федор, Михаил, Любовь, Анна и Варвара. Татьяна Владимировна помнит, как они тайно от учителей бегали в храм, потому что власти запрещали детям ходить в церковь, учителя за это сильно ругали.

Василий Никонович прожил долгую жизнь, работал при церкви до глубокой старости. Только после кончины супруги (ок. 1938 года) он переехал на жительство к детям в дер.Реброво и тогда ушел на покой. Скончался перед Великой Отечественной войной, в конце 40-го или начале 41-го года. Погребен на городском кладбище, могила не сохранилась.

Из дневника Ивана Петровича Трусова (дневник за 1965 –1973 гг.)

Родился в 1892 г. в дер. Кожевниково Груздевской волости Вязниковского уезда, проживал в селе Старая Южа с 1938 г. При прочтении его записей необходимо учитывать его атеистическое мировоззрение, незнакомство с подлинно церковной традицией и скептическое отношение к духовенству. Слова «бог», «библия» и т.п. оставляем со строчной буквой, как в оригинале, хотя это даже безграмотно.

(с.36) Церковь. Среди села Старая Южа стоит еще церковь, но она закрыта в 1939 году. Закрыта она была с целью организовать в ней колхозный клуб, ясли, правление колхоза, но Исполком районного совета забрал ее в бюджет района, и колхозу взять за себя было непосильно. Некоторое время она стояла в бездействии, потом была продана райпотребсоюзу, который в ней устроил гараж и сырьевой склад кож. Осенью 1965 году в районе была организована «Машинно-мелиоративная станция», и церковь была передана ей. Сейчас в ней тоже гараж тракторов и кузница ММС. Cейчас церковь в большом запустении. Стены снаружи облупились, колокольня тоже облупляется и облицовка обваливается. Кресты как на церкви, а также на колокольне до сих пор не сняты. Был разговор, что колокольню предполагалось летом 1965 года уронить, но пока это так и осталось предположением.

(с.47) За 50 лет советской власти многое изменилось и в быту, культуре, а главное изменился сам человек, изменились обряды, изменилось все в жизни людей. Об обрядах прежде, т.е. 50 лет назад, и теперь, об актах рождения, бракосочетания, похоронах, праздниках следует несколько сказать. Рождение: Родились люди все также как и теперь, с той лишь разницей – теперь в больнице с врачами, а тогда в особенности в деревне сплошь и рядом в бане и со знахаркой бабушкой. Крещение обязательно у попа, имя ребенка зависело сплошь не от родителей, а от попа, какие в этот день по (с.48) святцам (библии) бывают святые именинники. Слово именинник осталось в употреблении у многих и теперь. Например, говорят: «Что это такая пирушка у соседей?» «Мянины справляют». Как справляют, т.е. оформляют день рождения ребенка теперь – общеизвестно, только имя ребенка назвать, зависит целиком от родителей, да необязательно крестить. А еще есть такое, что тащат и к попу, если где такой сохранился.

(с. 49) Вот старая дореволюционная свадьба, лет семьдесят назад. (с.53) Венчание происходило преимущественно в воскресенье, если рядом с воскресеньем случается другой какой праздник, то в тот день. В среду и пятницу поп не венчал, не говоря уже о постах. В день венчания примерно часов в 11 собираются все родные и приглашенные жениха, составляют поезд – кортеж. Летом – на тарантасах, а зимой на санках (каких теперь нет в обиходе). Когда поезд построился головой, куда надо ехать, дружка с иконой в руках обходит поезд кругом три раза и подает команду – с Богом, в путь! Поезд отправляется за невестой… Поезд отправляется в церковь совершать венчание, при чем жених и невеста до церкви едут на разных лошадях, и только когда свахи собрали невесту к венцу окончательно, а это происходит в отдельном помещении или в сторожке при церкви, или в доме близ церкви у соседей, и тогда жених за руку ведет свою невесту в церковь к венцу, к попу для бракосочетания. На левой стороне церкви, т.е. в помещении, где происходит моление, устанавливается аналой или, по-теперешнему, трибуна, на которую кладется инструмент, требуемый при венчании, крест, евангелие. В церковь тоже жених и невеста запросто не войдут – какая-то из свах, главная сваха, расстилает у аналоя белый платок, и тот, кто из сочетающихся первый вступит на платок, тот и будет верховодить в жизни. Но это не закон, а причуда, поверье.

(с. 56) Религиозные праздники. Справляют и религиозные праздники, и иногда целыми селениями, не только в деревнях, а и в городе, например: вот десятки улиц (кряж) за мостом озера Вазаль, включая село Южу, празднуют Троицу (июнь месяц). Наверное, Троица для этого кряжа населения осталась как наследие от села Южа, т.к. земля этого кряжа принадлежала крестьянам Южи. Население, прилегающее к фабрике, празднует Успение. Откуда пришел этот праздник, едва ли от самых старожилов кто сможет объяснить, ведь ранее, в давно прошедшие годы, т.е. до возникновения фабрики, на месте, которое принято называть «новая деревня», теперь ул. Революции, был лес, и никакой деревни (с.57) там не было. По всей вероятности, первый житель этой Новой деревни приехал из какой-то деревни этой округи, где был престольный праздник Успение. Часть населения этого большого кряжа празднует Преображение. Это – Преображенская слободка, здесь до возникновения фабрики тоже не было никакого населенного пункта, был лес. Есть в этом кряже и еще население, которое празднует Вознесение. Это – улица «Серп и молот», бывшая деревня Омелово, эта деревня существовала до революции. Справляют эти праздники в большинстве своем люди по религиозности, а заодно с ними и более молодое поколение, но только уже не для бога, а для пьянства.

В деревнях района, конечно, религиозные предрассудки держатся еще пока, но только как предрассудки, а веру в бога безусловно потеряли если не все, то многие. Молодежь, конечно, в деле религии вовсе ничего не понимает и понимать не хочет, но на праздник гуляет. (с.58) В деревнях празднование религиозных праздников происходит и теперь по-старому, а праздников этих в деревнях много, например, начиная с весны: Троица, Духов день, Владимирская икона божьей Матери, Восьмая пятница, Боголюбовская, Петров день, Казанская икона божьей Матери, Ильин день, ранней весной Вознесенье. Смоленская, и так дальше к осени, Успение, Воздвижение, Казанская осенняя, Покров и многие-многие другие. А празднуется каждой деревней или несколькими деревнями только один раз в году, но у некоторых два праздника, один с весны, другой осенью.

Библейские праздники, Покров, Рождество, Благовещение, Вербное воскресение, Пасха празднуются всеми православными верующими совместно, то есть повсеместно, в них ходят в гости только близко родные и для них не припасаются, как к престольному празднику, с яствами и вином.

Престольный праздник в дореволюционные годы проводился чинно и без большого пьянства. Родные издалека приезжают на лошадях со всей семьей (если зять с детями). Когда собрались все званные, садятся за чай и выпивают по две-три рюмочки. Чтобы вино пить из чайных стаканов – в то время было не слыхано. Даже граненых стаканчиков, какие есть теперь, - не было в обиходе, рюмка несколько меньше теперешнего стаканчика. После чая мужчины и женщины, которые не заняты малыми детями, выходят на заваленки или какую лужайку, и ведут беседу (с.59) о житьи-бытьи, обмениваются мнениями о урожае и т.д. Среди дня обед, обязательно из нескольких блюд. После чая идут на гулянье, если в деревне такое есть, а если нет, молодые уходят в недальнюю деревню, где есть гулянье. Драки во время гуляний почти исключаются или бывают очень редко. В конце гулянья, если это летом – собирается круг (основка), где поются протяжные песни. Песни пели без гармошки, игроков в то время было очень мало, да и гармошка была только тальянка, на ней выразительно, правильно не каждую песню можно было сыграть. После круга гости, если есть возможность, остаются ночевать, праздновался праздник обязательно два дня. Такая традиция осталась и до наших теперешних дней в такие праздники как 1-2 мая, Октябрьский. (с.60) В старину отгащивали друг у друга в престольные праздники. Такие празднества как крестины, именины, в те времена были доступны только некоторым, в крестьянстве такое – не знали, да если бы и знали, это было бы например, нашему отцу не по плечу.

(с.61) О вере в бога и безверии. Говорят, что теперь стали люди безбожниками, раньше – речь идет о дореволюционном времени – будто бы все свято верили в бога и свято выполняли все обряды церкви. Правда ли это?
Нет, не правда, не все верили в бога и в условии крестьянства, деревни, да и города. И теперь, вот уже проходит пятьдесят лет революции, и тоже не все не верят, даже и среди молодежи. Вообще-то, чтобы верить в бога, что-то нужно знать, и не верить – тоже что-то надо знать.

Вот в старое дореволюционное время с этим вопросом – верить или не верить – было трудно разобраться, особенно в деревнях, в глуши от городов, от уклада городской жизни. Теперь с этим вопросом легче добраться до истины, есть бог или нет его. Раньше было так, если и не ходил мужик в церковь, не справлял религиозных обрядов, таких, без которых можно обойтись, как исповедание и причащение, соседи знали, что сосед не ходит ни к обедне в церковь, в любой и большой религиозный праздник, не причащается, не исповедывается, но такого тогда не считали безбожником. А ведь таких было и среди мужиков много, тогда это непосещение церкви приписывали тому, что у него якобы не в чем было, (с.62) как говорили, выйти в люди. По моему, это было не так, просто мужик не признавал ни черта, ни бога, только это не выражалось в речах, в разговорах.

Мой отец Петр Яковлевич был религиозным мужиком, он редкое воскресенье не был в церкви, а если по какой-либо причине не приходилось ему быть в церкви, то он во время обедни читал псалтирь, тихонько напевал псалмы, стихи, молился, и во все время, как идет обедня, не ел, не ела и вся семья. Молился на сон грядущий, молился встав ото сна, когда, встав ото сна, будет умываться, умывальник перекрестит. Выйдя на улицу, как встанет ото сна – перекрестится на четыре стороны.

Нас детей – хотя силой не заставлял проделывать все это, но уже поскольку велось такое отцом, то и семья придерживалась некоторых положений. А вообще с жизнью, с достатком у отца что-то не ладилось, жил бедно, хотя и не был пьяницей, бог помогал ему за все ему от отца дани – плохо. В последствии из нас вышли атеисты, нам что-то не привилось такое усердие к богу как отца.

(с.63) Несколько слов о исповеди и причащении, когда такое было обязательным.

Обыкновенно, если человек не женится и не умирает, то и исповедь, как акт чего-то задерживающий, не обязательна. Но поп на Пасхе, когда обходит по домам с иконами и славит Пасху, все равно возьмет деньги за исповедь за всех членов семьи, а такие данные о составе членов семьи у попа имеются. Имеется у него и такое за исповедь, не помню как дорого, примерно 2 или 3 копейки с души, при чем тут же напомянет, что у тебя такой-то член семьи на исповеди не был.

За Пасху у попа собиралась солидная сумма денег, с нашего дома платилось попу за Пасху вместе с исповедниками примерно тридцать копеек. Приход – так назывались те деревни, которые обслуживал поп, если два попа, то деревни распределялись между ними. Это и называлось приходом. У нашего попа было в приходе восемь деревень примерно сто домов с населением 300-350 душ. Сумма денег - тридцать-тридцать пять рублей, и с каждого дома взималось – каравай хлеба. Это примерно сто караваев, а караваи в ту пору были не то, что теперешняя буханка, чуть потяжелее.

Пасхальный доход, да и всякие доходы, делились с дьяконом, если такой имеется, и причтом – дьячок, пономарь. Но было у них установлено свыше, как делить доходы: попу половину, дьякону – четвертину, а всему причту – что осталось.

(с.132) Село Старая Южа на декабрь 1971 г. Всего дворов село Старая Южа имеет 54. В селе имеются дома, построенные около 80 лет назад, таких домов 9. Старых дореволюционных фамилий село имеет только 6, проживающих в 22 домах. Это фамилии Москвиных – три дома, Смирновых – 7 домов, Таловых – 6 домов, Корышевых – два дома, Земцовых – два дома, Пыренковых – из всей фамилии в селе осталась одна Варвара Александровна, жена старшего брата из троих братьев. И последняя фамилия – Никольских, одна Нина Павловна Никольская, по роду Никольских не измененная фамилия.

похожие

Наши проекты

Наши партнеры

kamagra jelly billig
kamagra jelly billig